Они очутились на балконе, опоясывающем изнутри огромную пещеру. Огней в ней не было, но свет струился изо всех открытых дверей, и над балконом, на котором стоял Кавинант, находилось еще шесть балконов, все двери на которых тоже были открыты. Было хорошо видно. Балконы располагались вертикальными ярусами, а под ними, более чем в сотне футов внизу, находилось плоское дно пещеры. Одну сторону занимал помост, но остальная часть площадки была заполнена людьми. На балконах тоже было много людей, но все же там было относительно спокойнее; всем было хорошо видно.
Внезапное головокружение хлестнуло Кавинанта по голове черными крыльями. Он вцепился в перила, расположенные на уровне груди, и прижался к ним, стараясь унять заколотившееся сердце. Ревлстон казался наполненным безднами; куда бы он ни пошел, везде приходилось сталкиваться с утесами, пропастями, расщелинами. Но перила были сделаны из надежного гранита. Сжимая их, он усилием воли подавил свой страх и посмотрел вверх, чтобы оторвать взгляд от притягивающего дна.
Он был несколько удивлен, обнаружив, что пещера не была открытой и над ней не видно было неба; она оканчивалась сводчатым куполом в нескольких сотнях футов над верхним балконом. Детали потолка различались смутно, но Кавинанту казалось, что он различил фигуры, вырезанные в камне, — гигантские формы, исполняющие какой-то замысловатый танец.
Затем свет начал угасать. Двери одна за другой закрылись; тьма заполнила пещеру подобно возрожденной ночи. Вскоре святилище погрузилось во мрак, и в пустоте, как неугомонный дух, распространился мягкий шум движения и дыхания людей. Тьма, казалось, изолировала Кавинанта. Он чувствовал себя так, словно потерял якорь, будучи заброшенным в глубокое пространство, и массивные камни Колыбели нависли над ним, словно весь их громадный, чудовищный вес лег ему на плечи. Кавинант непроизвольно попятился к Баннору, прислонившись к его непоколебимому плечу.
Затем зажегся огонь — два огонька: факел Лиллианрилл и горшок с гравием. Огоньки эти были совсем крошечные в огромной пещере, однако они освещали Биринайра и Торна, стоявших по обе стороны помоста со своими, соответствующими каждому, светильниками. Позади каждого Хатфрола стояли два человека, одетые в голубое: Лорд Морэм с пожилой женщиной, державшей его под руку, — сзади Биринайра; другая Женщина и старик, тоже одетые в голубое, — позади Торна. Стать старика противоречила его седым волосам и бороде. Кавинант интуитивно догадался, что это Высокий Лорд Тротхолл.
Старик поднял посох и трижды ударил его металлическим концом по каменному помосту. Голова Лорда была высоко поднята, однако голос напомнил о старости. Несмотря на осанку и бодрость духа, в интонации его голоса была ревматическая боль возраста, когда он сказал:
— Настало время Вечерен Колыбели Лордов — древнего Ревлстона, созданного Гигантами воплощения всего, во что мы верим. Добро пожаловать, сильные сердца и слабые, свет и тьма, кровь и кость, разум и душа, во имя добра. Пусть мир будет снаружи и внутри вас. Это время посвящается служению Земле.
Его компаньоны отозвались:
— Пусть будет исцеление и надежда, сердце и дом для Страны и для всех людей, служащих Земле, ибо вы, стоящие перед нами, вы — прямые ученики Земной Силы и Учения, Лиллианрилл и Радхамаэрль, ученые, Ловардены и воины. А вы, стоящие перед нами, — вы, люди, кто ежедневно заботится об очаге и урожае жизни; и для вас, находящиеся среди нас Гиганты, Стражи Крови, чужеземцы, и для отсутствующих Ранихинов, Раменов, Вудхельвеннинов и жителей Подкаменья, всех братьев и сестер общей веры. Мы — Лорды Страны. Добро пожаловать в правде и справедливости.
Затем во тьме святилища зазвучала песня Лордов. Огоньки Хатфролов были крошечными в огромном, высоком, заполненном людьми святилище — крошечными и, несмотря на это, отчетливыми и яркими, как неподдельное мужество. И в этом свете Лорды пели свой гимн:
Семь Заповедей Древнего УченияДля защиты Страны, Стена и Дверь;И один Высокий Лорд, чтобыБлюсти закон и хранить внеприкосновенностиСуть земной силы.Семь заповедей вопреки злу —Яд для смертоносныхСозданий дьявола;И один чистокровный Лорд,Чтобы хранить Посох,Ограждающий Страну отпредательского взгляда Фаула.Семь чистилищ для угасшей веры.Для предателей Страны, людейи духов,И один храбрый Лорд, чтобыПротивостоять судьбе и беречь цветокКрасотыОт черной болезни…
Когда эхо их голосов затихло, Высокий Лорд Тротхолл заговорил снова:
— Мы — новые хранители Страны, сторонники и верные слуги Земной Силы, поклявшиеся посвятить себя восстановлению Учения Кевина и излечению Земли от всего, что бесплодно или неестественно, разрушительно, бессознательно или извращено. И, поклявшись также посвятить себя в равном соотношении со всеми другими посвящениями и обещаниями, поклялись, несмотря ни на какие поползновения назойливого себялюбия, посвятить себя Клятве Мира. Ибо спокойствие — это единственный залог того, что мы не оскверним Страну вновь.
Люди, стоявшие перед помостом, хором ответили:
— Мы не оскверним Страну, хотя усилие владения собой иссушает нас на лозе нашей жизни. Но мы не будем знать отдыха до тех пор, пока тень нашей прежней глупости не улетучится из сердца Страны, а тьма не зачахнет в цветении и жизни.
И Тротхолл продолжал:
— Но в служении Стране нет иссушения. Иссушение делает возможным служение точно так же, как рабство увеличивает унижение. Мы можем идти от знаний к знаниям, а затем — еще к более высоким знаниям, если нас поддерживают мужество и сила и если мудрость не покидает нас, гонимая тенью. Мы — новые хранители Страны, сторонники и верные слуги земной силы.
Ибо мы не станем отдыхать,Не свернем с пути,Не потеряем веруИ не потерпим поражения;Пока серое не станет голубым,А Рилл и Маэрль не станут такими жеНовыми и чистыми, как древний Лаураллин.
На это все собрание ответило пением тех самых слов, строчка за строчкой повторяя их за Высоким Лордом, и звук этого единого голоса отражался в святилище, словно его ритмичная интонация высвободила какую-то скрытую подземную страсть.
Пока длился этот могучий звук, Тротхолл склонил голову в знак смирения.
Но когда пение прекратилось, он опять вскинул голову и широко раскинул руки, словно открывая грудь навстречу обвинению.
— Ах, друзья мои, — воскликнул он, — посвятившие себя служению Стране! Почему нам стало так трудно постигать Учение Кевина? Кто из нас сумел хотя бы приблизиться к уровню знаний наших предков? Мы держим в руках Первую Заповедь, мы читаем манускрипт, слова которого большей частью нам понятны. И все же мы не можем проникнуть в тайны. Какой-то недостаток в самих нас, какая-то перемена к худшему, какое-то ошибочное действие, какой-то основной сплав в наших намерениях мешает нам. Я не сомневаюсь, что цель наша чиста — это цель Высокого Лорда Кевина, и до него это было целью Лорика Дэймлона и Хатфью, но мудрее, ибо мы никогда не поднимем руку на Страну в сумасшествии отчаяния. Но тогда что? Где мы не правы, если не можем понять того, что нам дано?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
